Рассказы о войне для школьников. зоя

Рассказы о войне для школьников. Зоя

Тема конкурсной работы: «Зоя Космодемьянская – шагнувшая в вечность».

Автор: Шпакович Юлия

МОУ СОШ с. Бердюжье

Изучая архивные документы школьного музея по истории родной школы, я обнаружила тот факт, что пионерская дружина моей школы до 90-х годов носила имя Зои Космодемьянской. Здесь же, я увидела фотографию Зои. На меня смотрела девушка с мужественным лицом. Мне стало интересно, что же такого совершила эта молодая и очень красивая девчонка,  узнать о её  героической судьбе.

Работник музея и мой классный руководитель, Дюкова Галина Александровна разложила передо мной иллюстрации, фотографии, печатный материал и публицистические книги, которые мне предстояло просмотреть. Чем больше я вчитывалась в историю жизни Зои Космодемьянской, тем больше мне хотелось узнать о ней.

Это была обыкновенная девчонка, родилась она 13 сентября 1923г. в селе Осиновые Гаи Тамбовской области в интеллигентной семье.

Отец, Анатолий Петрович, заведовал клубом и библиотекой; мать, Любовь Тимофеевна, была учителем сельской школы.

В  1931г. семья переехала в Москву, где Зоя и её младший брат Шура пошли в школу. В октябре 1938 года Зоя стала комсомолкой, с успехом пройдя все комиссии. Да и трудно было не принять эту девушку в ряды Ленинского комсомола, так как она хорошо училась, была сдержанной, дисциплинированной, награждалась похвальными грамотами. Особенно любила литературу, много читала.

Однажды она прочитала книгу о героях Гражданской войны, в которой был очерк о Татьяне Соломахе, коммунистке, зверски замученной белогвардейцами. Героический образ Тани потряс Зою до глубины души. Ей было на кого равняться! И не зря она назовётся именем Татьяны перед казнью.

Зоя успешно окончила 9 класс, перешла в 10-й, шёл 1941 год. Началась война…

Во время налётов фашистской авиации на Москву Зоя вместе с братом Александром несла вахту на крыше дома, где они жили. В октябре 1941-го Зоя по путёвке городского комитета комсомола пошла добровольцем в отряд разведчиков.

После короткого обучения в отряде, в составе группы, 4 ноября она была  переброшена в район Волоколамска, для выполнения боевого задания.

23 ноября 1941г. с группой товарищей Зоя перешла линию фронта у деревни Обухово.

Через несколько дней, выполнив очередное задание, группа возвращалась домой, но Зое показалось этого мало, и она буквально уговорила командира вернуться в район деревни Петрищево, где находился штаб крупной гитлеровской части.

Девушке удалось перерезать провода полевого телефона, поджечь конюшню. Но встревоженные немецкие часовые выследили девушку и схватили её.

 Зою раздели и били кулаками, а через некоторое время избитую, босую, в одной сорочке повели через всё селение в дом Ворониных, где помещался штаб.

В дом Ворониных стали сходиться офицеры. Хозяевам было велено выйти. Старший из офицеров сам допрашивал партизанку на русском языке.

Офицер задавал вопросы, и Зоя отвечала на них без запинки, громко и дерзко. Зою спрашивали, кто послал  её и кто был с нею.  Требовали, чтобы она выдала своих друзей. Через дверь доносились ответы: «Нет», «Не знаю», «Не скажу».

Потом засвистели ремни, и было слышно, как они стегали по молодому телу. Четверо мужчин, сняв пояса, избивали девушку. Хозяева насчитали 200 ударов. Зоя не издала не единого звука.

А после снова был допрос, она продолжала отвечать: «Нет», «Не скажу», — только уже тише.

После допроса её повели в дом Василия Александровича Кулика. Она шла под конвоем, по-прежнему раздетая, ступая по снегу босыми ногами. Зою втолкнули в избу, хозяева увидели её истерзанное тело. Она тяжело дышала.

Губы были искусаны в кровь. Она села на лавку, сидела спокойно и неподвижно, потом попросила пить.

Василий Кулик хотел подать из кадушки воды, но часовой, постоянно находившийся в избе, заставлял её пить керосин, поднося к её рту лампу.

Жившим в избе солдатам разрешили поиздеваться над русской партизанкой. Лишь вдоволь натешившись, они ушли спать.

Тогда часовой, вскинув винтовку наизготовку, придумал новый вид пытки.  Через каждый час выводил он раздетую девушку во двор и по 15-20 минут водил её вокруг дома.

Часовые менялись, так как не могли выдержать русского мороза, а совсем молоденькая девушка выстояла. Она не попросила пощады у своих врагов. Она их презирала и ненавидела, а от этого становилась ещё сильнее.

Фашисты от своего бессилия ещё больше зверели.

29 ноября после страшных пыток Зою под усиленным конвоем привели к виселице. Сюда же фашисты согнали и жителей деревни…

Как-то Зоя написала в своей школьной тетради об Илье Муромце: «Когда его одолевает злой нахвальщик, то сама земля русская вливает в него силы». И в те роковые минуты,  словно сама родная земля дала ей могучую, недевичью силу. Эту силу с изумлением вынужден был признать даже враг.

В свой смертный час отважная партизанка презрительным взглядом окинула фашистов, толпившихся у виселицы. Отважную девушку палачи приподняли, поставили на ящик и накинули на шею петлю. Немцы стали фотографировать. Комендант сделал солдатам, выполнявшим обязанность палачей, знак обождать. Зоя, воспользовавшись случаем, крикнула, обращаясь к жителям деревни:

«Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите, травите! Мне не страшно умирать, товарищи. Это счастье – умереть за свой народ!»

Повернувшись в сторону немецких солдат, Зоя продолжила: «Вы меня сейчас повесите, но я не одна. Нас двести миллионов, всех не перевешаете. Вам отомстят за меня. Солдаты! Пока не поздно, сдавайтесь в плен, всё равно победа будет за нами!» Это сколько же надо было иметь мужества, чтобы напоследок ещё раз плюнуть в лицо врагу?!

Русские люди, стоявшие на площади, плакали.

Палач подтянул верёвку, и петля сдавила Танино горло. Но она обеими руками раздвинула петлю, приподнялась на носках и крикнула, напрягая все силы: «Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь!»…Палач уперся башмаком в ящик. Ящик заскрипел и гулко стукнулся оземь. Толпа отшатнулась…

Она умерла во вражьем плену на фашистской дыбе, ни единым звуком не высказав своих страданий, не выдав своих товарищей. Она приняла мученическую смерть как героиня, как дочь великого народа, которого никому и никогда не сломить. Память о ней живёт вечно!

Около месяца на деревенской площади висело тело юной партизанки.  Таню похоронили за деревней, под берёзой, вьюга укрыла снегом могильный холмик.

О подвиге московской школьницы Зои, её мученической, героической гибели в Петрищеве впервые узнали в конце января 1942года, когда Красная Армия погнала гитлеровское воинство на запад. И рассказ Петра Лидова о Зое пришелся именно на ту пору.

Он не знал подлинного имени героини, а местным жителям Зоя назвалась именем «Таня», под таким заголовком и вышла статья.

И только по фотографиям (сделанными  фашистами во время казни),  сопровождающим статью, друзья и родные узнали Зою, московскую школьницу, Зою Анатольевну Космодемьянскую.

Смотрю ещё и ещё раз на фото: правильное, открытое лицо с твёрдыми чертами, которые отражают силу её характера. Гораздо труднее самим себе ответить на вопрос: откуда в ней эта сила, это несгибаемое мужество? Зоя погибла, когда ей было столько, сколько сейчас нам.

И было в ней что-то такое, что дало ей мужество умереть героем, так мало увидев в жизни, не испытав всего того, что дано испытать человеку. Зоя стала героиней потому, что она, наша ровесница, уже твёрдо знала, что ей нужно от жизни и что она должна ей дать.

Только человек с очень ясными и твёрдыми принципами мог так красиво и ярко прожить свою короткую жизнь.

Литература:

1. Адреса победы. – Тюмень: ОАО «Тюменский издательский дом», 2010г. – стр. 155

2. Великая Отечественная. Краткая иллюстрированная история войны для юношества. – Москва издательство «Молодая Гвардия» 1975г. – стр. 213

3. «Российский патриот» Специальный выпуск, 2010г.

4. Тропою героев – ст. Дороги ведут в Москву. Издательство «Молодая гвардия», 1977г. стр. 26

5. Архивные документы школьного музея.

Источник: http://www.berd-school.ru/index.php?id=370&itemid=273&option=com_content&view=article

Читать

Читать

Шестого декабря 1941 года началось долгожданное контрнаступление советских войск под Москвой. Гитлеровцев отбросили прочь от нашей столицы.

Враг сопротивлялся отчаянно, пытаясь удерживать каждый дом, превратив в огневые точки кирпичные постройки, погреба и подвалы. Ко всему прочему, страшно было захватчикам покинуть укрытия, оказаться на морозе, в поле или в лесу.

В легких шинелишках-то! А холода действительно стояли лютые. Лопались не только стволы деревьев, трескались даже сухие кладбищенские кресты.

Вьюга заметала воронки и трупы. Над сугробами возвышались остовы печей, закопченные кирпичные трубы. Стлался дым новых и новых пожаров, оседали гарь и копоть, покрывая снег грязным серым налетом. Медленно, по нескольку километров в сутки, откатывался на запад огненный вал войны.

Военный корреспондент «Правды» Петр Александрович Лидов получил задание редакции написать о том, как будет освобожден Можайск. Этого события ждали с особым волнением. Ведь Можайск — древний русский город на подступах к столице. Там рядом Бородино — поле нашей воинской славы.

Намерзшийся и уставший за день, Лидов с трудом нашел место для ночлега. В дом, а вернее — небольшую крестьянскую избу, уцелевшую недалеко от шоссе, народу набилось мною.

Здесь обрели пристанище погорельцы. Вповалку спали на полу бойцы в новых белых полушубках. На печи ютилась хозяйка с детишками.

Неровно, то вспыхивая, то почти угасая, светила, потрескивая, лампа, заправленная бензином с солью.

Отыскав местечко в углу, Петр Александрович съел кусок твердой семипалатинской колбасы с сухарем и сразу лег спать, вытянувшись на истертой соломе. Подушку заменяла полевая сумка.

Читайте также:  Образовательный проект «домашние животные» в подготовительной к школе группе

Неподалеку погромыхивала канонада. На улице завывал ветер. А в избе тепло, вроде бы даже уютно. Да и то сказать: не каждую ночь фронтовому человеку доводится провести в обжитом, натопленном помещении.

Но вот потянуло вдруг холодом. Кто-то крикнул: «Дверь закрывай!» Возле Лидова устало опустился старик в большой косматой шапке. Снял рукавицы. Лицо морщинистое, продубленное морозом. Покряхтывая, устраивался поудобней.

— Не толкайся, дед, — сказал разбуженный им красноармеец.

— Прости. Погреться зашел, до костей проняло.

— Далеко путь держишь, отец? — спросил Лидов.

— К родственникам. В нашей деревне большой бой был. Ну и подчистую, сам понимаешь… Ни кола ни двора. Только и осталось, что на себе было. Такого насмотрелся, что не приведи господь!

— Война… Бери, закуривай.

— Я войну знаю, сам на двух побывал. А тут зверство самое настоящее. В Петрищеве девчонку повесили, совсем еще молодую девушку…

Лидов подвинулся ближе к старику.

— Где, говоришь? Что за девушка?

— В Петрищеве, это точно. А кто она, сказать не берусь. Народ толкует — партизанка. Сперва шибко пытали, старались чего-то выведать. Ей петлю на шею, а она речь держала…

Слушая старика, Петр Александрович задумался.

Совершенно особый случай! И его долг — долг журналиста, военного корреспондента, — выяснить подробности, разобраться во всем.

Не дождавшись рассвета, Лидок отправился в путь по заметенным прифронтовым дорогам.

Добраться до Петрищева было тогда нелегко. От шоссе до затерянной среди лесов деревни пять километров. Проселок не расчищался. Ни грузовая машина, и тем более «эмка» не могли пробиться через сугробы. Только на собственных ногах или на лошади.

Первый раз Петр Александрович пришел в деревню пешком примерно через неделю после того, как фашисты бежали из Петрищева. Пришел ли один или со своими товарищами-корреспондентами, сказать трудно. Ведь Лидов бывал потом в этой деревне несколько раз.

Вместе с ним бывали здесь и правдист Михаил Калашников, и Сергей Любимов, написавший потом очерк для «Комсомольской правды». Почти всегда с Лидовым приезжал фотокорреспондент «Правды» Сергей Струнников.

Все оказалось гораздо сложнее, чем предполагал Петр Александрович, направляясь в Петрищево. Бесспорным являлся лишь сам факт: в этой деревне гитлеровцы повесили девушку, объявив, что она партизанка и поджигательница домов.

Ее истязали, допрашивали сначала в одной, затем в другой избе, — имелись свидетели. Она была измучена, едва держалась на ногах, но все же гордо и смело встретила смерть, призывая людей бороться с фашистами, истреблять их.

Крестьяне, согнанные к месту казни, были потрясены ее мужеством…

Больше месяца тело девушки раскачивалось на виселице посреди деревни. Гитлеровцы не разрешали снимать его. Пусть висит для устрашения. Чтобы неповадно, дескать, было гражданским лицам выступать против покорителей-оккупантов.

В новогоднюю ночь перепившиеся солдаты надругались над трупом, изуродовали штыками. Затем, опасаясь расплаты (приближалась Красная Армия), виселицу спилили. На краю деревни, между школой и опушкой леса, среди кустов была вырыта яма. Туда и бросили окоченевший труп, не прикрыв даже лица. И засыпали комьями мерзлой земли. Вскоре могилу занесло снегом.

Вот, пожалуй, и все достоверные сведения. Даже дату, когда фашисты схватили девушку, никто не мог назвать. В мрачные дни оккупации люди утратили счет ночам и дням.

Ни радио, ни газет, никакой связи с внешним миром… Если у кого были календари, то прятали или уничтожали их, чтобы не попались на глаза гитлеровцам: ведь в календарях — портреты руководителей партии и правительства.

Кое-кто отсчитывал время, делая узелки на веревочке или зарубки на дверных косяках. Немудрено было сбиться, Ну и записей, разумеется, никто не делал. Люди, которых расспрашивал Лидов, сходились в одном: казнили девушку в самом начале зимы.

Перед этим была метель, а ночь выдалась морозной и звездной. И утро казни было тоже холодное. Попробуй-ка определиться по таким данным, тем более что зима вообще была ранняя и крутая. Морозы ударили в первой половине ноября, и тогда же плотно лег снег.

Установить время — нужно и важно, однако несравненно важнее было узнать, кто эта девушка, откуда она? А сделать это в ту пору было очень непросто. С конца лета, с осени в западной части Подмосковья осело довольно много беженцев, незнакомых местным жителям. А некоторые из местных, наоборот, эвакуировались.

Половина населенных пунктов, если не больше, была сожжена, разрушена. В одном только Можайском районе было полностью уничтожено сорок селений, а еще в пятидесяти деревнях случайно уцелело по два-три дома. Лишившись крова, семьи искали приюта где угодно, переполняя сохранившиеся постройки.

Люди замерзали в сугробах, на дорогах и пепелищах. Да ведь и фронт находился рядом, угрожающе напоминая о себе приглушенным грохотом орудийных залпов, и еще неизвестно было, отодвинется ли война дальше или вновь накатятся немцы. Сотни, тысячи красноармейцев и командиров ежедневно гибли в боях, получали тяжелые ранения.

Их не успевали увозить в тыл… Как же в таких условиях выяснить фамилию партизанки?

Лидов вполне мог бы ограничиться краткой информацией. В таком-то селе, дескать, с особой яркостью проявился звериный характер фашистских вояк. Советские бойцы отомстят за гибель юной патриотки… Получилось бы волнующе, броско.

Ведь Петр Александрович слыл мастером информации, любил этот своеобразный газетный жанр, в его записях остались такие строки: «Информация — это черный хлеб газеты. Трудный, но необходимый».

Однако Лидов поступил по-другому, взялся за необычное для начального периода войны кропотливое расследование.

Имя девушки всплыло в первый же день, когда Петр Александрович прошел в Петрищеве по домам, потолковал с людьми. Несколько женщин сказали, что это, дескать, Маруся Гавшина, секретарь Верейского райкома комсомола.

Очень похожа… Другие говорили, что нет: Маруся, мол, человек известный, проводила в Петрищеве подписку на заем, выступала с докладом. Сходство имеется, но это не она. Маруся взрослее, осанистее. Жители советовали навести справки в районе. Верея — не дальний край.

Это верно, однако Лидов знал, что в Верее еще немцы.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=195752&p=1

Подвиг Зои Космодемьянской

Подвиг Зои Космодемьянской

Конкурс: Всероссийская акция «Уроки памяти»Номинация: Конкурс для всех желающих

На лице твоем смертный покой… Мы запомним тебя не такой. Ты осталась в народе живая, И Отчизна гордится тобой. Ты — как слава ее боевая,

Ты — как песня, зовущая в бой!

– Агния Барто

«Сколько нас ни вешайте, всех не перевешайте, нас сто семьдесят миллионов. Но за меня вам наши товарищи отомстят».

…Да. Это говорила она – Зоя Космодемьянская – первая женщина, удостоенная звания Герой Советского Союза (посмертно).

Зоя Анатольевна Космодемьянская родилась 13 сентября 1923 года в семье священно служителей. Местом её рождения является село Осино-Гай Тамбовской губернии (СССР). Дед Зои, Пётр Иоаннович Космодемьянский, был зверски убит большевиками в 1918 году за попытку спрятать контрреволюционеров в церкви.

Отец Зои, Анатолий Космодемьянский, учился в духовной семинарии, но не успел окончить ее, т.к. (со слов Любови Космодемьянской — матери Зои) вся семья бежала от доноса в Сибирь. Откуда спустя год переехала в Москву. В 1933 году после операции скончался Анатолий Космодемьянский.

Таким образом Зоя и её брат Александр (в будущем Герой Советского Союза) остались на воспитании одной матери. Зоя окончила 9 классов школы №201. Её интересовали такие школьные дисциплины, как история и литература. Но, к сожалению, находить общий язык с одноклассниками ей было трудно.

В 1938 году Зоя вступила в Всесоюзный ленинский коммунистический союз молодёжи (ВЛКСМ).

В 1941 году настали страшные события для страны, началась Великая Отечественная Война. С первых дней отважная Зоя хотела сражаться за Родину и отправится на фронт. Она обратилась в Октябрьский райком комсомола. 31 октября 1941 года Зоя вместе с другими добровольцами — комсомольцами была доставлена в диверсионную школу.

После трёх дней обучения девушка стала бойцом разведывательно-диверсионной части («партизанской части 9903 штаба Западного фронта»). Руководители войсковой части предупреждали, что участники этой операции фактически являются смертниками, уровень потери бойцов составит 95%.

Также новобранцы были предупреждены о пытках в плену и смерти. Всем неготовым было предложено покинуть школу. Зоя Космодемьянская, как и многие другие добровольцы, не дрогнула, она была готова сражаться за победу Советского Союза в этой страшной войне.

Тогда Космодемьянской было всего 18 лет, её жизнь только начиналась, но Великая война перечеркнула жизнь юной Зои.

17 ноября вышел приказ ВГК № 428, в котором предписывалось лишить (цитата) «германскую армию возможности располагаться в сёлах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населённых пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и тёплых убежищ и заставить мёрзнуть под открытым небом», с каковой целью «разрушать и сжигать дотла все населённые пункты в тылу немецких войск».

Команда диверсантов получила задание сжечь десять населенных пунктов в течение 5-7 дней. Группе, в которую входила и Зоя, выдали бутылки с зажигательной смесью и сухой паек на 5 дней.

Космодемьянская успела поджечь три дома, а так же уничтожить немецкий транспорт. Вечером 28 ноября при попытке поджечь сарай, Зоя была схвачена немцами. Ее допрашивали три офицера. Известно, что девушка назвалась Таней и не говорила ничего о своём разведывательном отряде.

Немецкие палачи жестоко пытали девушку, они хотели узнать кто и зачем прислал её. Со слов присутствующих известно, что Зою, раздев до гола, пороли ремнями, затем на протяжении четырех часов водили босой по снегу на морозе.

Читайте также:  Роль учителя в современном обществе

Также известно, что в избиении принимали участие Смирнова и Солина, хозяйки, чью дома были подверглись поджогу. За это в последствие их приговорили к расстрелу.

Мужественная комсомолка не сказала ни слова. Зоя настолько была отважна и предана Родине, что не назвала даже своего подлинного имени и фамилии.

В 10:30 следующего утра Космодемьянскую вывели на улицу, где уже была сооружена виселица. Весь народ заставили выйти на улицу смотреть на это «зрелище».

На грудь Зое повесили табличку с надписью «Поджигательница домов». Затем ее поставили на ящик и накинули на шею петлю. Немцы стали ее фотографировать – уж очень они любили фотографировать людей перед казнью.

Зоя, воспользовавшись моментом, начала громко говорить:

— Эй, товарищи! Будьте смелее, боритесь, бейте немцев, жгите. Травите!.. мне не страшно умирать, товарищи. Э то – счастье, умереть за свой народ. Прощайте, товарищи! Боритесь, не бойтесь! С нами Сталин! Сталин придет!

Тело Зои Космодемьянской провисело на улице месяц. Проходящие мимо солдаты неоднократно бессовестно издевались над ним.

Под Новый 1942 год пьяные изверги-фашисты сняли с повещенной одежду и искололи тело ножами, отрезав одну грудь. После таких издевательств было приказано снять тело и захоронить за деревней.

В последствие тело Зои Космодемьянской было перезахоронено в Москве на Новодевичьем кладбище.

О судьбе этой мужественной девушки стало известно из статьи Петра Лидова «Таня», опубликованной 27 января 1942 года в газете «Правда». А уже 16 февраля Зое Космодемьянской было присвоено звание Героя Советского Союза. Космодемьянской посвящены стихотворения, рассказы, поэмы.

Памятники Героине установлены на Минском шоссе, на станции метро «Измайловский парк», в городе Тамбове и деревне Петрищево. В дань памяти о Зое открыты музеи и названы улицы. Зоя – юная и самоотверженная девушка – стала вдохновляющим примером для всего советского народа.

Её героизмом и отвагой, проявленными в борьбе с фашистскими захватчиками, восхищаются и вдохновляются по сей день.

Память о героях живет вечно. И мы ни в коем случае не должны забывать, благодаря кому мы сейчас живы!

Сохранена авторская орфография и пунктуация

Источник: https://hist.drofa-ventana.ru/article/884

«… документальные (невыдуманные) истории тоже нужны для читателей сайта. Это всё-таки «Самарские судьбы»…» — Зоя Семёновна Громова. О Войне и Подвиге. О детях Войны. Невыдуманные истории и судьбы

«… документальные (невыдуманные) истории тоже нужны для читателей сайта. Это всё-таки «Самарские судьбы»…» — Зоя Семёновна Громова, 13 мая 2013.Зоя Семёновна Громова («наша Зоинька» называет Зою Семёновну, светлая ей память, Владимир Анатольевич Маталасов) О Войне и Подвиге. О детях Войны. Невыдуманные истории и судьбы.

Великая Отечественная война – одно из самых ужасных испытаний, выпавших на долю нескольких поколений. Ее тяжести и кровопролитие оставили огромный отпечаток в сознании людей. Дети и война – несовместимые понятия…. Война ломает и калечит судьбы детей. Но дети жили и работали рядом со взрослыми, посильным трудом старались приблизить победу… Дети эвакуированные…

И малолетние узники фашизма… Дети — сироты… беспризорные… детдомовские… И дети, работающие за станками наравне со взрослыми… Всё для фронта! Всё для Победы! Война лишила их «красного детства».

Сколько их было угнано на чужбину… Сколько убито нерождёнными… Сотни тысяч мальчишек и девчонок в годы Великой Отечественной шли в военкоматы, прибавляли себе год-два и уходили защищать Родину, многие погибали за нее. Дети войны зачастую натерпелись от нее не меньше, чем бойцы на фронте.

Попранное войной детство, страдания, голод, смерть рано сделали ребятишек взрослыми, воспитав в них недетскую силу духа, смелость, способность к самопожертвованию, к подвигу во имя Родины, во имя Победы. Дети воевали наравне со взрослыми и в действующей армии, и в партизанских отрядах. И это были не единичные случаи.

Таких ребят, по данным советских источников, во время Великой Отечественной войны были десятки тысячи. Рано повзрослели эти дети, быстро разучившись шалить и капризничать… Но когда они приходили в госпитали к выздоравливающим бойцам, тепло детского праздника согревало израненные души фронтовиков, напоминало о доме, помогало вернуться с войны невредимыми.

Раненые солдаты долго аплодировали маленьким артистам, улыбаясь сквозь слезы… Сутками трудились ребята на заводах, фабриках и производствах, встав за станки вместо ушедших на фронт братьев и отцов. Дети трудились и на оборонных предприятиях: делали взрыватели к минам, запалы к ручным гранатам, дымовые шашки, цветные сигнальные ракеты, собирали противогазы.

Работали в сельском хозяйстве, выращивали овощи для госпиталей. В школьных пошивочных мастерских пионеры шили для армии белье, гимнастерки. Девочки вязали теплые вещи для фронта: варежки, носки, шарфы, шили кисеты для табака. Ребята помогали раненым в госпиталях, писали под их диктовку письма родным, ставили для раненых спектакли, устраивали концерты.

За долгих четыре года, которые продолжалась Великая Отечественная война, дети, от малышей до старших школьников, сполна испытали все её ужасы. Война каждый день, каждую секунду, каждый сон и так на протяжении почти четырёх лет. А ведь война в сотни раз страшнее, если видеть ее детскими глазами… И никакое время не сможет вылечить раны от войны, тем более детские.

Дом на перекрёстке. Воспоминания Зои Семёновны Громовой:

В детстве мне часто снится один тот же сон: рушащаяся стена дома, искореженные балки, падающие откуда-то сверху камни. И высокий нарастающий вой. Сон черно-белый, как черно-белые кадры кино. Позднее этот сон стал сниться все реже, a в последние годы вовсе ушел из моих ночей. Но остался в памяти. Возможно, в нем просто был запечатлен один из эпизодов моего раннего детства?

Зоя Громова, 1940 год

Мне было около полутора лет, когда начались бомбежки Воронежа — города, где я родилась. Во время воздушной тревоги одной из моих пятнадцатилетних тетушек-двойняшек, живших с нами, вменялось в обязанность нести меня в бомбоубежище, что находилось в одном из подвалов жилых домов.

– Когда раздавалось из репродуктора: «Граждане! Воздушная тревога!», а мы начинали метаться по комнате, собирая вещи для пережидания бомбежки в бомбоубежище, ты с кровати тянула ручки и призывала: «Нате Зою! Зою нате! Не забудьте Зою!» – слушала я о себе, полуторагодовалой.

И однажды, как рассказывала мне тетушка Фаина Ивановна Aлексеева (в замужестве — Горбанева), она бежала со мной к бомбоубежищу, споткнулась и упала, не добежав, а в это время немецкий летчик уже начал свою «работу».

Навстречу ей выбежал из проема входа в убежище какой-то мужчина, подхватил ее и меня и буквально спас от гибели: в это время раздался взрыв и люди, что бежали следом, остались лежать там, где их настигли несущие смерть осколки и обломки камней. Имя спасшего нас человека осталось неизвестным.

А наша семья вместе с авиационным заводом была вскоре эвакуирована в Куйбышев. На перекрестке улиц Победы и Краснодонской стоит четырехэтажный дом. Многим он известен лишь тем, что часть его первого этажа занимает магазин «Экран». А я, когда вижу этот дом, вспоминаю самые ранние годы детства, ведь я росла в этом доме.

Квартирой в нем, далеком 1942 году дирекция авиационного завода (тогда он назывался завод 18) наградила моего деда Ивана Алексеева и его семейство. Все мы счастливо разместились в угловой двухкомнатной квартире на четвертом этаже. Дом еще достраивался, и новоселы постепенно заселяли его. Многое видели и слышали стены этого дома.

Видели пленных немцев, достраивавших его, милицейский патруль, деловито гарцевавший по вечерам на белых конях. Слышали раздававшиеся с улицы звонкие мальчишечьи голоса, выкрикивающие: «Казбек», «Беломор»! На рубль — четыре!» А поздним вечером — требовательный предупреждающий голос: «Маскировка! Маскировка!» — и окна дома тотчас прятались за черными веками штор.

Свет от неуверенного язычка коптилки колебал причудливые тени на стенах нашей комнаты и освещал моих юных тетушек, обучающих меня песне, из которой в памяти остались лишь несколько слов: «Маленький дом с мезонином, чуть потемневший фасад, густо заросший жасмином старый запущенный сад». — Вот придет папа с фронта, и ты споешь ему эту песенку, — говорили тетушки. Папа — Семен Павленко — с войны не вернулся. Он пропал без вести.

Иван Алексеев, солдат

Помнят стены и популярную в том районе колоритную личность — безногого инвалида Алямса остроумного, умевшего вести интересные беседы с приглянувшимся прохожим, к тому же часто пьяного, и прославившегося виртуозностью материться – очевидно, от безысходности.

От взрослых мы, дети, слышали, что Алямс умный, образованный человек и закончил академию. Слышали стены этого дома голоса заводских гудков по утрам и видели спешивших на работу людей.

А вечерами взирали они на ребятишек, встречавших с работы родителей и просто «дяденек», которые иногда осчастливливали их подарком вроде красивого тугого завитка металлической стружки сине-фиолетового оттенка. Мне и самой как-то посчастливилось. Один из «дяденек» — сам почти мальчишка — окликнул меня.

«Пацанка, иди сюда!» — и положил на мою ладошку сокровище — настоящий подшипник. Такие шли у мальчишек на самокаты. И хозяева, если поклянчить, давали иногда покататься.

Владимир Иванович Алексеев

Многое связанное с этим домом помню и я. Самым ярким впечатлением остался эпизод появления в нашей квартире на четвертом этаже высокого худощавого военного человека с юным лицом и выразительными серо-голубыми глазами. Он появился конце декабря 1944 года, под самый Новый год. Это был Алексеев Николай Иванович — один из братьев моей мамы, и привела его она.

Оказалось, что он ходил вокруг дома, не зная номера квартиры. Семья не получала от него известий почти всю войну. До эвакуации нашего завода из Воронежа Николай, работавший фрезеровщиком, отказался от «брони», ушел добровольцем на фронт. Не мог он поступить иначе, тем более что в воздушном бою погиб его старший брат Владимир.

(Заместитель командира эскадрильи 51-го дальнебомбардировочного авиационного полка, капитан Владимир Иванович Алексеев погиб в бою 26 июня 1941 года). От Николая было сообщение, что он стал связистом, воюет на Украинском фронте. Затем семья вместе с заводом эвакуировалась в Куйбышев и потеряла с ним связь.

Читайте также:  Внеклассное мероприятие в начальной школе. душистый час

В одном из боев Николай был ранен и тяжело контужен, не мог говорить. Писал на бумаге то, что нужно было сказать. Поседел в двадцать лет. В госпитале ему хотели ампутировать раздробленную гусеницей танка ногу. Он категорически не соглашался на это. Тогда его перестали лечить. На его счастье, госпиталь посетил командарм.

Раненые рассказали ему историю Николая, и тот отдал распоряжение: лечить! Ногу сохранили, вылечили. Только чуть заметная хромота осталась. После госпиталя снова в строй. В последних числах декабря 1944 года гвардии старшего лейтенанта Николая Алексеева направили с заданием в Куйбышев.

В комендатуре он сделал попытку навести справки о семье и получил адрес, по которому поселили его родных в эвакуации в 1941 году. Разрешили повидаться. Но когда Николай разыскал тот дом на Безымянке, оказалось, что в квартире живут другие люди, и хорошо, что нашелся человек, который знал, куда переехали Алексеевы.

Нового номера квартиры ему узнать не удалось, и Николай ходил возле дома в надежде встретить кого-нибудь из своих и встретил сестру Тасю (мою маму). То-то было радости! Но были и слезы. Плакала бабушка: от радости, что видит своего сыночка живым и дома, и от тревоги за него.

Пуля, угодившая ему в грудь, при вылете (ранение было сквозным) оставила страшные лучеобразные следы на спине. До сих пор помню эти неровные сине-багровые шрамы и слышу жалостные причитания бабушки, моющей ему спину над тазиком возле умывальника, слышу успокаивающий голос Николая — дяди Коли, как мне его назвали.

Помню, как этот очень высокий худой и незнакомый, но сумевший как-то сразу вызвать мое расположение человек осторожно посадил меня на велосипед и возил по комнате. И помню свое молчаливое осуждение по отношению к самому младшему из братьев Алексеевых – Володе, который родился уже здесь, в эвакуации в Куйбышеве, 1 декабря 1941 года и был, очевидно, просто неожиданным подарком судьбы для моих бабушки и дедушки, их последним утешением, названным в память о погибшем в июле 1941 года Владимире.

Володя Алексеев-младший

Он остался в живых единственным из братьев Алексеевых. Так вот, маленький трехлетний Володя наотрез отказался от катания на велосипеде, боялся «чужого дядю» — своего брата, с которым виделся впервые. Но на руки себя взять все-таки позволил, и Коля, прижав братика к себе, ходил c ним по комнате.

Мама вспоминала, что они с Николаем проговорили почти до утра. Он рассказывал ей о своей военной жизни (Николай недолго был связистом, перешел в разведку). Показывал наградные документы, собирался после окончания войны ехать за наградами в Москву. Под утро он ушел: истекало время увольнения. А я спала и не видела, когда он уходил.

От него были еще весточки. Самой последней была коротенькая записка, написанная на обрывке бумаги «Родные мои, поздравляю с победой! Скоро приеду. Ждите…» Написал он ее и отправил 9 мая 1945 г. Не знали в семье, что это последняя весточка от него, и не сохранили ее, и точного порядка слов не помнят, только помнят сами слова.

И момент радости в семье в тот день я тоже помню. Он не вернулся. Пришло известие, что в ночь на 14 мая случилось непоправимое. Николай находился на задании в селе Волоши Дрогобычского района Львовской области. Не стало ни его, ни его маленького отряда из четырех человек.

Позднее на запросы от военкомата пришло сообщение, что ночью на отряд напали бандеровцы, всех зверски избили, бросили в машину и увезли в неизвестном направлении. Поисковая группа ничего обнаружить не смогла, нашли только одну пилотку. В этом селе в ту же ночь были убиты работники сельсовета и некоторые из местных жителей.

Позже женщина, работавшая учительницей в тех краях, прислала письмо, в котором рассказала, что Николая казнили: привязали к кресту и заживо сожгли. Дедушка с этим письмом ходил в военкомат. Делался снова запрос, были предприняты попытки поисков, но безрезультатно.

Остались только отголоски эха его рассказов в квартире на 4-м этаже в тот короткий отрезок времени свидания с семьей… Разведотряд напоролся на немцев. Пришлось укрываться в камышах. Немцы оцепили болото и подожгли камыш. Разведчикам пришлось погрузиться в леденящую жижу (дело было ноябре) и закрыть головы болотными кочками.

Почти сутки просидели они в болоте, пока немцы не ушли. Ночью выбрались и вернулись в свое расположение. Двое разведчиков простудились смертельно. Николай выжил. Еще один из эпизодов: открытое выжженное поле, а по полю за Николаем гоняется вражеский танк. У парня нет ни гранат, ни патронов.

Он вынужден просто убегать от неумолимой стальной машины, которую ведет развлекавшийся немец. Танк в конце концов настигает выбившегося из сил, споткнувшегося Николая. Тот последним усилием изворачивается, и гусеница задевает только ногу. Очнулся Николай лишь через несколько дней в госпитале. Полузасыпанного и тяжело контуженного его нашли наши. Выжил.

Анастасия Мартыновна

Хранят стены дома и голос моей бабушки, вспоминающей о своем маленьком Коле: — Купили ему коньки. Пошел учиться кататься во двор. Я возвращаюсь с продуктами из магазина. Коля мне: «Мама, посмотри, я уже научился кататься! Смотри!» И тут же хлоп на спину. Опять: «Смотри, сейчас получится!» — и снова неожиданно падает.

Припоминаю, как бабушка делилась с моим дедушкой разговором, произошедшим в военкомате, куда ее приглашали. Суть состояла в том, что бабушке как матери, потерявшей убитыми на войне кормильцев, да еще и имеющей на руках малолетнего сыночка, была положена пенсия. Но только лишь за одного из погибших сыновей – на выбор.

И бабушка рассказывала: «За Володю, как мне разъяснили, дали бы больше. Он был капитаном, аттестат у него был больше. Но выбрала – за Колю, хотя меньше. Такой мученической смертью погиб! Сыночек мой родненький… И при чём тут деньги…» И горько разрыдалась на плече у деда.

При этом она, потерявшая в годы войны двух своих сыновей, с состраданием относилась к пленным немцам, что производили строительные работы возле нашего дома. Как-то, наблюдая за ними, изможденными, с балкона, бабушка подозвала меня, дала завернутую в газету селедку и сказала: – Видишь в-о-о-н того худющего высокого немца? Спустись и отдай ему селедку.

И добавила, закрывая за мной дверь, как бы в оправдание: «Он ведь тоже чей-то сынок; мать, наверное, все глаза выплакала о нем. Что наделал Гитлер проклятый! Только смотри, чтобы конвоир не увидел…» Но как только я подошла к немцам, они моментально окружили меня, оттеснив того «худющего», и, оживленно загалдев, забрали из моих рук бабушкину селедку.

Она все это видела и пожурила меня, вернувшуюся: «Эх ты, шляпа!» Бабушка не переставала надеяться на чудо: вдруг вернется живым хоть один из ее сыночков? Многие из вдов и осиротевших матерей тогда надеялись, отдавая гадалкам-цыганкам деньги. Те, пользуясь случаем, «обнадеживали». Что ж, надежда и вера всегда поддерживают человека.

Наверное, любые… Как-то однажды, когда мы вместе шли с базара, бабушка за рубль даже взяла из клюва вороны, которую держал в специальной клетке с открытым верхом ее хозяин, скрученный в трубочку «билетик»- прорицание. Развернула, а там были напечатаны на машинке мелким шрифтом 5 слов: «Жди меня, и я вернусь».

Отдала еще рубль, ворона выдернула клювом из вороха еще одну «трубочку». А там – «Он вернулся живой, но к твоей сопернице». Раздосадованная бабушка пошла прочь, повторяя: «Господи, прости меня, грешницу! Надо же до такого дойти! Вороне доверилась! Царица Небесная, прости меня, рабу грешную!»

Николай Иванович Алексеев

Однажды в один из дней в семью Алексеевых была доставлена бандероль. С развернутого свитка плотного листа бумаги смотрел Николай. Один из товарищей Николая Алексеева нарисовал цветными карандашами его портрет и отправил его родным накануне дня рождения Коли.

И долго Николай, как живой, смотрел с одной из стен квартиры на четвертом этаже в доме, что на перекрестке улиц Победы и Краснодонской. И время от времени слушали стены этого дома голосок маленького Володи Алексеева: — Не плачь, мамочка.

Я буду и Володя, и Коля…

Фотографии из семейного архива Громовых

Посвящается вам, Дети Войны! Поздравляем вас с Великим Днём Победы! Здоровья вам!

Источник сообщения и фото: …Зои Семеновны Громовой (1939 — 2013) о детстве… drugoigorod.ru›the_house_at_the_crossroads/ Конкурс . С днем Победы. Стихи… — Самарские судьбы samsud.ru›Блоги›Конкурс Ленточка нашей памяти — Самарские судьбы samsud.ru›Блоги›Хроники самарочки›Самарские судьбы

ДЕТСТВО, ОПАЛЕННОЕ ВОЙНОЙ — Дети во время войны zmt001.ucoz.ru›Дети во время войны

Источник: https://samsud.ru/blogs/hroniki-samarochki/-dokumentalnye-nevydumannye-istorii-tozh.html

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector